Tazabek - Взять интервью у президента Американского университета в Центральной Азии Эндрю Вахтеля не так-то просто. Он открыт для общения, но часто занят. И не только университетскими делами, где Эндрю Вахтель как руководитель ежедневно решает множество задач — от учебных моментов до строительства и обустройства (этот учебный год начался, как вы знаете, в новом корпусе). Его, к примеру, как профессионального филолога, лингвиста-полиглота часто приглашают председательствовать в жюри международных литературных конкурсов.

Нам все же удалось немного побеседовать с президентом АУЦА в начале нового учебного года и узнать много интересного: кого все-таки берут учиться в АУЦА и как туда поступить? Есть ли в вузе коррупция? Что выбирать абитуриенту — факультет или профессию, и почему американцы никогда не делают этого на первом курсе? Почему платное образование лучше бесплатного? Какие вопросы нужно задавать сотрудникам вуза при поступлении, но их почти никто не задает?

Ответы на эти и многие другие вопросы вы найдете в нашей беседе, а заодно и сам Эндрю Вахтель, уверены, откроется для вас с новой стороны — как президент одного из самых популярных вузов страны и как человек.

– Новый учебный год у вас начался в новом здании. Впечатления — ваши, студентов, преподавателей?

– Впечатления только позитивные — новое здание прекрасное, в котором легко учиться и работать. Конечно, когда ты переезжаешь в новый дом, всегда есть небольшие недоработки, которые нельзя было заранее предусмотреть. Мы их сейчас дорабатываем. В целом все работает даже лучше, чем я ожидал. Мы потратили на строительство почти 35 миллионов долларов. В реальности у нас было 30 миллионов, поэтому пришлось брать ссуду. Есть идеи, много идей, что еще можно было бы сделать снаружи. Но пока у нас не появятся источники доходов, мы вряд ли будем делать что-либо еще подобное масштабное.

«К нам приходит активная молодежь»

– Легко ли стать студентом АУЦА? Ваши студенты и выпускники часто занимают призовые места в различных мероприятиях и соревнованиях, поэтому складывается впечатление, что у вас учатся только одаренные дети.

– С одной стороны, у нас учится много одаренных студентов, с другой, я надеюсь, мы тоже что-то им даем, чему-то учим. Наша цель — сделать через обучение человека не потенциально полезным, а по-настоящему. Наш университет маленький. Но создается впечатление, что он большой, потому что наши выпускники — везде.

На самом деле у нас может учиться любой — мы принимаем тех, кто проходит наши экзамены. То есть требуется знание английского языка и школьной программы. Но для нас самое важное, чтобы у нашего студента было желание работать, расти и готовность попасть в ситуацию, где тебе не всегда будет легко. Мы стараемся искать тех детей, которые не хотят пассивно сидеть и только брать, а придумывают что-то новое, хотят создавать. Лучшее образование — когда идет диалог, а не монолог. И те, кто готов так учиться, потом так и работают. А те, кто хотят просто сидеть и записывать лекции, те, кто понимают, что они не хотят учиться по-другому, они к нам и сами не поступают.

Факультет и профессия — не одно и то же

– По итогам приемной кампании-2015 какие факультеты в вашем вузе пользуются спросом? И какие профессии, на ваш взгляд, будут востребованы в ближайшем будущем?

– Идея о том, что твой факультет определяет твою профессию, — самая ложная. Это абсолютно не так. Многие наши абитуриенты и их родители считают, что если факультет называется «бизнес» или «юриспруденция», то у тебя уже есть определенная профессия, и ты якобы сразу получишь работу, окончив их. А если, к примеру, факультет «психология», то нет. У нас есть выпускники бизнес-программ, которые работают психологами, и наоборот. Нет готовых профессий, люди в современном мире сами себе создают профессию. То, что тебе всегда пригодится, — умение проанализировать ситуацию, найти проблему и возможные пути ее решения, найти нужную информацию, отстоять свое мнение. Такую базу знаний и навыков ты можешь получить на любом факультете. Все наши выпускники находят работу сразу, если они хотят ее найти.

Если бы я мог, я бы поменял в Кыргызстане идею, что ты сразу выбираешь себе факультет. В Штатах, к примеру, ты выбираешь университет. И только проучившись там полтора года, ты выбираешь факультет. А когда ты с самого начала выбираешь себе факультет, это может иметь не очень хорошие для тебя последствия.

Наши студенты тоже могут переходить с факультета на факультет, но это бывает трудно психологически — как они объяснят родителям, что передумали и хотят изучать что-то другое и т.д. На мой взгляд, всегда людей переходит меньше, чем должны были бы перейти.

Лидирует всегда тройка факультетов — бизнес, экономика и юриспруденция. В последнее время популярны политика и компьютерная наука. Гуманитарные науки — социология, психология — менее популярны. Хотя, на мой взгляд, они дают самое лучшее образование.

Но всегда и везде не будет хватать умных и талантливых людей, которые хотят и умеют что-то делать. И то, что многие идут учиться на юристов, к примеру, не значит, что все станут ими. Первоклассных юристов много не бывает. Чтобы стать хорошим юристом, нужен еще и богатый жизненный опыт за плечами. Как ты можешь им стать в 21 год? На мой взгляд, стоит сначала поработать кем-нибудь другим, набраться опыта и потом уже начать работать юристом. И так — в принципе везде.

Почему платное образование лучше бесплатного?

– Как поступить в ваш университет абитуриентам из регионов? Не многие могут позволить себе оплатить обучение в вашем вузе.

– Студенты из малоимущих семей из регионов получают возможность после школы учиться дополнительно год с общежитием и питанием. И если они успешно проходят эту программу и наши экзамены, они бесплатно учатся в университете. Семьям со средним достатком мы оказываем финансовую поддержку, но все же учеба в нашем вузе действительно для них дорогая. Но они могут выбрать учебу в бесплатных вузах – КТУ «Манас», КРСУ, КНУ и др.

Почему-то здесь, в Кыргызстане, многие, выбирая образование, вуз, думают не о качестве образования, не о будущем, а о том, насколько много или мало нужно платить за обучение, и где дороже или дешевле учиться. И выбирая между платным и бесплатным обучением, делают выбор в пользу последнего. Многие родители не думают о том, что, делая инвестицию в образование своего ребенка сейчас, они выбирают для него возможность в будущем найти более интересную, высокооплачиваемую работу, более эффективную и успешную жизнь.

Я понимаю, почему люди делают такой выбор. Но считаю, что они совершают ошибку. После окончания бесплатного университета возможности найти работу и устроиться по жизни у такого ребенка будут ограничены. Наши выпускники, повторюсь, быстро находят работу и возвращают вложенные в них инвестиции.

Если рассматривать наших студентов в разрезе места их проживания, то половина кыргызстанских студентов приехали из регионов, половина — из Бишкека. Около трети студентов — иностранцы, из Казахстана, Кореи, Китая, Афганистана и Пакистана. Их привлекают языки — английский и русский, американский диплом, хорошее образование по доступной цене. Планируем расширять географию и количество учащихся.

– Как вы относитесь к рейтингам вузов, которых составляется довольно много в последнее время? Доверяете ли им? Какие критерии, на ваш взгляд, лучше всего характеризуют вуз?

– Есть рейтинги внутри страны и мировые. На каких критериях основываются внутристрановые рейтинги, я вообще не понимаю. Получить достоверную информацию для таких рейтингов практически невозможно. Это получается просто конкурс красоты, а на вкус и цвет… Международные рейтинги основаны на исследованиях, но тоже не совсем ясно, как они проводятся. Россияне тоже стараются ввести свои вузы в ТОП-100 лучших вузов мира, я работал этим летом консультантом в этом проекте. Они дают хорошее образование, даже если не попадают в этот рейтинг. Но я лично особо не смотрю на результаты этих рейтингов. Кто и как измерит образование? Ведь никто не приедет в ваш вуз и не будет смотреть, как преподают те или иные преподаватели. При составлении рейтингов на 80% важна репутация вуза, то есть его узнаваемость во всем мире, остальные 20% — это число профессоров и количество и качество изданных вузом научных работ.

АУЦА в эти «игры» не играет. Наш вуз слишком маленький и не может конкурировать с большими университетами. Мы просто стараемся давать хорошее образование. На мой взгляд, самый надежный показатель хорошего университета – посмотреть, что происходит с его выпускниками. Отследить дальнейшую жизнь и карьеру каждого выпускника все-таки невозможно, но мы, к примеру, знаем, чем занимаются многие наши выпускники. И я знаю, что наши выпускники могут конкурировать с выпускниками любого университета мира. Что они и делают — везде получают работу, продолжают образование в лучших университетах мира, получают магистерские и докторские степени. Это лучшее доказательство качества нашего образования. И это то, что как раз интересует всех абитуриентов, студентов и их родителей.

Лучший показатель вуза — трудоустройство его выпускников

– Как вы думаете, появится ли какой-нибудь объективный рейтинг вузов внутри Кыргызстана. И если да, то когда?

– В Кыргызстане такой рейтинг, думаю, не появится до тех пор, пока вузы не обяжут либо они сами не будут заинтересованы предоставлять подобную информацию. Правительство пока такой информации от вузов не требует. Рынок — тоже, что меня удивляет в вашей стране. Повторюсь: у вас родители не спрашивают при поступлении своего ребенка в тот или иной вуз у его сотрудников, где будет потом работать выпускник, что он по окончании вуза будет знать и, главное, уметь делать… Родители говорят: «Зато там бесплатное обучение». По аналогии: почему ты тогда ездишь на «Мерседесе», а не на «Ладе», ведь последняя дешевле? Люди придирчиво выбирают авто, а вот образование – нет. А ведь речь идет о будущем их ребенка. И родители не проводят никаких своих исследований: где работают выпускники этого вуза, сколько они зарабатывают. Не просят: «Покажите нам хотя бы нескольких из них». И пока образовательный рынок не будет требовать — вузы не будут предоставлять такую информацию. Пока ни один вуз в Кыргызстане такую информацию не собирает, хотя могли бы при желании, и такой отчетности не делает.

– Есть ли коррупция в АУЦА? И если да, то как вы с ней боретесь?

– Сказать, что вообще никакой коррупции в АУЦА нет, я не могу. Я не могу отследить действия каждого студента и каждого преподавателя в нашем университете. Наверное, есть студенты, которые списывают на экзаменах. Думаю, могут быть и преподаватели, которые берут деньги за хорошие оценки. Но у нас такие действия не поощряются. Мы эти факты очень быстро и эффективно пресекаем, как только узнаем о них. Очень просто — отчисляем студента и увольняем такого преподавателя. Так что риски минимальны.

Дружба по-американски

– Дружите ли вы со своими сотрудниками, студентами?

– «Дружба» по-русски означает совсем другое, нежели по-американски. Дружба по-американски — это приятельство, знакомство. Я знаю всех в университете, со всеми общаюсь, пожимаю руки. Такая дружба возможна. Но настоящая дружба вряд ли возможна, когда один человек выше другого по иерархии. Вам обоим будет тяжело, потому что вы оба будете подозревать, что каждый чего-то хочет от другого. И это будут неискренние отношения. Я хорошо общаюсь со многими своими коллегами. Со студентами еще легче — иерархически и в силу возраста мы находимся друг от друга далеко. Они запросто подходят ко мне и просят, если им что-то нужно, откровенно высказывают свое мнение.

Мои самые близкие друзья здесь не связаны с АУЦА, и это хорошо. Я не хочу вне работы во время ужина с другом говорить о работе.

– А в соцсетях?

– Friends on Facebook — это запросто. Я там дружу почти со всеми студентами. Они часто мне пишут, и я всегда им отвечаю. С коллегами — то же самое.

«За месяц могу заговорить на любом языке»

– Чем вы занимаетесь в свободное время, когда оно у вас выдается?

– Я очень много читаю — профессионально и для себя. В начале октября я еду в Болгарию, я — председатель жюри литературного конкурса. Там представлены 7 романов из 7 стран Балканского полуострова. Они должны подаваться на иностранном языке — английском или французском. Так вот в этом году пять из них — на французском, два — на английском. Я должен их все прочитать. Но это по работе. Когда есть время, читаю что-нибудь для себя. Занимаюсь спортом. Хожу на культурные мероприятия. Люблю готовить и с удовольствием готовлю для друзей.

– Сколько же языков вы знаете, помимо английского и русского?

– Смотря на каком уровне. Английский и русский примерно на одном уровне. Французский и сербский — чуть хуже, но в целом неплохо. Словенский, польский, немецкий, итальянский — на разговорном уровне. Могу прочитать роман на любом из этих языков. Вообще вполне сносно смогу объясниться и заказать себе, к примеру, ужин или приобрести что-нибудь в магазине в любой европейской стране. За месяц можно выучить на бытовом уровне любой язык. Например, пожив в Чехии месяц, я начал читать чешские газеты и понимаю речь. Но, чтобы по-настоящему узнать и выучить язык, требуется, конечно, больше времени и желательно жить в той стране.

Кыргызский мне дается сложнее, потому что он относится к другой, не индоевропейской группе языков, но тоже стараюсь выучить. Если бы было больше времени, наверное, начал бы учить еще китайский. Но для него требуется больше времени и усилий.

– И последний вопрос: вы, наверное, всегда чем-то заняты? Никогда не бездельничаете?

– Мне не так легко бездельничать. Я даже не совсем понимаю, что это такое (смеется). Могу пару дней полежать на пляже. Но и там мне интереснее не лежать, а плавать, нырять с аквалангом. Просто сидеть — не для меня, я всегда что-нибудь делаю.