В рамках проекта читатели узнают о соотечественниках — ветеранах-авиаторах, которые прокладывали воздушные трассы, осваивали новые типы самолетов и своим примером безупречного отношения к делу обеспечили преемственность лучших традиций отечественной авиации.

Цикл статей и интервью об интересных людях, посвятивших свою жизнь любимой работе — летчиках, штурманах, стюардессах, инженерах, авиастроителях и специалистах наземных служб — будет публиковаться течение октября 2013 года.

Герой проекта «Влюбленные в небо» — Онищенко Виктор Иванович.

- Я — бывший командир корабля Ту-154, работал начальником смены аэропорта «Манас». Сейчас нахожусь на пенсии.

- Как вы попали в авиацию?

- Я был фанатам управления техникой, любой техникой, поэтому пошел в авиацию. Как встал на «авиационные рельсы» в 1967 году, так до 2009 года я был связан с авиацией. Получается стаж 42 года, а если считать по выслуге лет — 90.

Начинал как все на «трудяге» Ан-2 («Кукурузник»). Набирался опыта, работая по всей Ферганской долине.

История

Как-то мы летим в аэропорт «Домодедово» (рейс Бишкек—Москва). Погода была ужасная, прогнозы были очень сомнительными, но допустили совершить вылет из Бишкека. Взлетаем из аэропорта г.Бишкек, набираем эшелон, идем по маршруту, подлетаем к аэропорту «Домодедово». Погода в аэропорту на пределе, на запасных аэропортах ситуация схожая. Мы выбираем «точку возврата», проходим «точку возврата». Прогноз на час — погода хорошая. Заходим на посадку, снижаемся. Запрашиваем разрешение на посадку и тут нам говорят: «Посадку запрещаем!». Уходим на второй круг. Я запрашиваю причину, нам отказали из-за того, что не освободили полосу.

Мы делаем дополнительный заход на посадку, анализируем погоду. Все, что есть плохое в атмосфере, все это было в тот день: сильное обледенение, сильная болтанка, предельная скорость ветра на высоте, предельный коэффициент сцепления.

Штурман спрашивает меня: «Виктор Иванович, что будем делать?», а я ему отвечаю: «Василий, ну что будем делать, все равно спать на небе не будем, где-нибудь да сядем». Заходим на запасной маршрут, выпускаем шасси, готовим механизацию, заходим на посадку. И тут нам говорят: «Борт, уходите на второй круг», я запрашиваю причину, в ответ: «Предыдущий борт не освободил полосу».

У нас остается времени и топлива только на один заход! Повторно заходим на посадку, выполняем обыкновенную технологию. Я говорю экипажу так: «Выполняем технологию строго, не отвлекаясь, потому что заход будет проводиться в ручном режиме, так как погода плохая». Я никогда не доверял технике, я всегда доверял людям, потому что техника может дать сбой, а экипаж никогда не подведет.

Заходим на посадку, нам передали, что высота облаков, видимость, коэффициент сцепления были предельны, ощущалась сильная болтанка. В кабине пилота ощущалось напряжение, спина было мокрой, но я не сомневался ни в себе, ни в экипаже.

В итоге мы производим посадку, сруливаем с полосы, в этот момент на посадку заходит следующий борт. Заходит армянский борт и спрашивает у диспетчера разрешение.

Диспетчеры отправляют им все данные, на что командир отвечает с армянским акцентом: «Нам все проходит!». И тут накрывает всех дикий хохот, в нашей профессии никак нельзя без чувства юмора.

Они, к счастью, так же, как мы благополучно садятся. Кстати, после них аэропорт был закрыт.